Анатолий Гладилин

Выстрелы в Париже

Из цикла «Беседы» Александра Половца

– Саша... – голос в трубке звучал совсем не так, как обычно, и не так, как еще вчера, когда, увезенный Аксеновым из Филадельфии в Вашингтон прямо с читательской конференции, Гладилин звонил в редакцию – просто чтобы спросить, как дела, ничего более.
– Саша, вчера убили Сергея...
Убили Сергея.

Три недели, что Гладилин гостил в Штатах, оказались примерно такими, какими мы видели их, сговариваясь минувшим летом о его приезде. Впрочем, не вполне. Сколько мы не виделись – лет семь? Да нет, кажется, все восемь – столько прошло от нашей последней встречи в Париже, где вот уже почти два десятилетия живет писатель. Гладилин – человек ночной, ужин после 11 вечера для него – традиция. Только в эти часы и удавалось нам как-то расслабиться, за неспешной беседой вспомнить то да се из московской жизни, обменяться новостями.
И новости эти были отчасти многолетней давности... Да еще перед самым нашим отлетом в Филадельфию – когда в первом часу ночи нагрянул Марик Розовский со своей театральной командой, знавший, кстати (не в упрек ему будь сказано), что у нас ранний самолет. Просидели мы, однако – не скрою, ко всеобщему удовольствию, – кажется, часов до 4 утра. Вот тогда и поговорили...
Мелькали дорожные часы – в самолете, в автомобиле; поклонники “Хроники времен Виктора Подгурского”, с которой почти четыре десятилетия назад начался знакомый нам Гладилин, читатели его книг, увидевших свет в России, и тех, что были изданы спустя десятилетия на Западе, готовились к встрече с автором. Его ждали здесь, в Калифорнии – в Лос-Анджелесе и в Сан-Диего, в Сан-Франциско и в Пало-Алто. И еще на Востоке США – в Филадельфии, в Нью-Джерси, в Нью-Йорке...
До Нью-Йорка писатель в этот раз не доехал – поменяв дату и место вылета, он возвращался из Вашингтона в Париж. Как, впрочем, не состоялось и наше с ним интервью, содержание его, надо надеяться, не оставило бы равнодушными читателей “Панорамы” – могу судить об этом по шквалу вопросов, который обрушивался на Гладилина во время его выступлений.
– Анатолий Тихонович! Анатолий Тихонович! – перебивали друг друга сидящие в зале. – Над чем вы сейчас работаете? Почему вы ушли со “Свободы”?.. Что на самом деле случилось с Галичем?.. А с Кузнецовым?.. Где сейчас Максимов, что он делает?.. Ну, и так далее.
И он отвечал на вопросы, читал отрывки из написанных в разное время рассказов и повестей, снова говорил – о людях, о себе, о времени. О том, что задумал новый роман – в нем будет Россия, перестройка, ее вожди... О коллегах с радиостанции “Свобода”, о человеке необычайного мужества и честности – Викторе Платоновиче Некрасове, дружба с которым осветила годы парижской эмиграции, о том, как пытался он помочь замечательному писателю, выбивая у начальства дополнительные часы радиоэфира...

Интервью наше с Гладилиным все же состоялось – только совсем не к такому готовились мы оба. Совсем не к такому...

Вчера убили Сергея.
О Сергее Мажарове Гладилин рассказывал довольно много, посвящая меня в события семейной жизни последних лет. Главными, конечно, в его рассказах были два чудесных малыша, внук и внучка, подаренных ему дочерью Аллой в супружестве с Сережей. И после развода Мажаров продолжал заботиться о семье – они жили в прекрасном районе Парижа, лето проводили на лучших курортах, куда Сергей прилетал к ним на частном самолете – если не забирал малышей на месяц-другой к себе.
– Словом, отношения в семье сохраняются добрые, – рассказывал Гладилин. – Правда, и сама Алла работает, вполне, между прочим, успешно. Вот уже ждет ребенка от своего нынешнего мужа, француза...
Здесь – самое время вернуться к телефонному разговору. К интервью, если хотите. Хотя, какое там интервью – это был монолог Гладилина, который я лишь изредка перебивал наводящими вопросами.


– 22 ноября, – негромко звучал в динамике телефонного аппарата голос писателя, – в Париже в своей квартире профессиональными выстрелами через дверь (явно работали профессионалы, – подчеркивая мысль, повторил Гладилин) был убит Сергей Мажаров, крупный российский коммерсант. Эта акция – продолжение систематического истребления верхушки российского бизнеса, а также наиболее независимых журналистов, которое вот уже долгое время происходит в России. Это – не мафия. Я в это не верю! – Голос писателя стал жестким. – Потому что до сих пор по всем этим преступлениям еще никого не нашли. Здесь явно работают некие структуры, связанные с государственными звеньями. Цель запланированных убийств – уничтожить строптивых “новых русских”, запугать всех остальных и подмять идущий в России процесс – болезненный и очень постепенный, но направленный на капиталистическое переустройство общества, – подчинить его себе. Почему – запланированных?
Некоторое время назад Сереже показали список, в котором он был на 15-м месте. На 14-м был Березовский – его машину взорвали, шофер погиб, а сам он чудом выжил. Напомню: Березовский – это председатель акционерного общества знаменитого автозавода в Тольятти, сейчас его называют “ЛогоВАЗ”, там выпускают “Лады”... Тринадцать человек до него были убиты. Во всем просматривается четкий почерк определенной организации...

...Гладилин сказал: определенной организации. Я не стал спрашивать, какую именно имел в виду писатель, да и вряд ли был у него готовый ответ. Как нет сегодня ответа у российской прессы, пытающейся своими средствами расследовать серию совершаемых одно за другим политических убийств. Политических, потому что убийство коммерсанта, директора завода или журналиста сегодня в России есть политическая акция.
После нашего разговора, день спустя, на моем столе собралась стопка последних выпусков российских газет. Вот они – напечатанные мелким, ставшим непривычным для нашего глаза, шрифтом полосы “Аргументов и фактов”, “Собеседника”, “Известий”... Откроем наугад – ну, вот эту страницу:

“Сколько стоит подстрелить президента?.. Фанатик подрядится сделать это бесплатно, но шансы его минимальны. Профессионал моего уровня, я думаю, запросит 500-700 зелененьких – и не промахнется. Так что президент может спать спокойно, чего я не могу сказать о президентах банков и концернов...” Это – из “Совершенно секретно”, журналист интервьюирует убийцу-профессионала.

– В этом списке, – продолжал говорить Гладилин, – были известные коммерсанты братья Квантришвили – оба они убиты. Был в нем и Сергей Дубов, владелец крупнейшего в России Издательского дома «Новое время», созданного на базе одноименного политического еженедельника, – он, в частности, первым издал всего Солженицына, первым в мире решился издать на русском языке книги Виктора Суворова «Ледокол», «Аквариум», «День М». Застрелили Дубова на пороге собственного дома в Москве... («За год до этого в возрасте 15 лет был убит его сын – выброшен из окна 14-го этажа. Так давили на успешного предпринимателя». – Эту фразу добавила Галина Лисицкая, вычитывающая тексты перед их интернетным изданием, – семью Дубовых она знала близко.)

Жаль, не сохранил я письма Эдуарда Графова, известного в России журналиста, чьими фельетонами в “Неделе” еще на моей памяти зачитывалась российская интеллигенция. Он и “Панораме”, по нашей с ним старой московской дружбе, предлагает время от времени свои статьи – надеюсь, читателям памятны эти публикации. Так вот, в одном из писем ко мне он назвал Сергея Дубова блестящим организатором издательского дела, чуть ли не новым Сытиным, и от его имени предлагал осуществить совместные издательские проекты – например, публикацию дайджеста по российской прессе, выпуск которого Дубов к тому времени уже начал в Москве, причем распространял его тогда бесплатно. Спустя какое-то время от заместителя Дубова пришла короткая, но вполне конкретная факсограмма, содержащая предложения о сотрудничестве. Пожелтевшая страничка с факсаппарата сохранилась в нашем архиве. Ответить на письмо мы не успели – через несколько дней Дубова не стало.
Да простит мне читатель это короткое отступление, – я не мог его не сделать... И снова, от Лисицкой Галины: «Он был совершенно исключительным – добрым, отзывчивым, щедрым человеком. Я таких больше в жизни своей не встречала. Он издал книги отца Александра Меня,  принимал участие в строительстве часовни на месте убийства священника. Вдова Сергея Маргарита Федотова за те два года потеряла двух самых дорогих ей людей – сына и мужа. Она не получила никаких денег от издательства мужа («сверху» ей намекнули – «не возникать!») – очень скоро всё было варварски разграблено, чему я свидетель. Так вот, сейчас Рита Федотова на свои, на очень малые средства, экономя для себя на всем, издает великолепно исполненную серию просветительского и научного характера (благо права на нее Сергей Дубов приобрел ранее), – «Историю России и дома Романовых в мемуарах современников. XVII – XX вв.» – уже более 20 томов увидели свет. А еще –  документальную серию «Народный архив. Век  ХХ. Противостояние: Человек – Система». Издает от имени своего детища – «Фонда Сергея Дубова» – негосударственной некоммерческой организации, созданной в память о талантливом издателе и предпринимателе, погибшем от руки наемного убийцы. В задачи Фонда входит и оказание поддержки семьям журналистов и полиграфистов, ставших жертвами криминальных структур и современных войн. Такой она человек – совесть общества, таким был и ее муж Сергей Леонидович Дубов. Светлая ему память...»

Возвращаюсь, однако, к монологу Гладилина.
– Убивали директоров крупнейших заводов, связанных с экспортом металлов, например. Эти люди, по-видимому, не шли на какие-то вещи, которых от них требовали. Они не подчинились. Гибли и журналисты, – ровным голосом, как бы зачитывая текст заявления для прессы, говорил Гладилин, – тот же Холодов из “Московского комсомольца”. Холодов не был в этом списке – наверное, есть и другой, для таких, как он: журналист вышел на какие-то очень крупные дела, творимые очень сильной армейской мафией, – где-то на самом верху. И его убрали.

“...За несколько дней до гибели Холодов побывал в одной воинской части и обнаружил, что там проходят суперподготовку профессиональные убийцы... В том, что диверсия (убийство Холодова – А.П.) – дело рук профессионалов – сотрудников спецслужб – сомнений уже не остается. Вывод делается на основе анализа технических деталей взрывного устройства. “Аргументы и факты” собщают нам... что в этот день Холодов должен был получить от сотрудника ФСК (Федеральной службы контрразведки – А.П.) компрометирующие ГРУ (Главное разведывательное управление – А.П.) документы...”
Это – из “Собеседника”, номер 44 за 94-й год. Дальше автор публикации размышляет о том, кто же все-таки стоит за кулисами диверсии – ГРУ или ФСК. Столь ли важно это в контексте моих записок – право, не берусь судить. Разве что из любопытства следую за рассуждениями автора – вот еще цитата из той же статьи:
“Внимание публики было умело отведено от ФСК и приковано к ГРУ! Что могло и требоваться”. И дальше: “Тут мы подходим к самому главному – кто был источником информации Дмитрия Холодова, кто давал ему материалы о военных коррупционерах, кто сообщал ему нечто о ГРУ и спецназе? ...Министр обороны Грачев, человек не слишком далекий и потому прямой, не мудрствуя лукаво, в интервью “Независимой газете” так и заявил: “Дмитрия Холодова использовали как подсадную утку”.
И затем автор рассказывает о загадочной гибели двух экспертов из ФСК, которые могли иметь отношение к убийству Холодова, из чего следует предположить, что организовано оно именно этой службой. Собственно, этим тезисом он и завершает свою статью, помещенную, кстати говоря, в разделе “Расследования”.
Интересно все же, до каких уровней власти, до каких ее структур позволено добраться сегодня российской журналистике в своих расследованиях?..

– Сереже Мажарову 36 лет, – продолжил после минутного молчания Гладилин.
– Было... – невольно вырвалось у меня.
– Да, было. – Гладилин опять умолк. Молчал и я. – В эмиграции в Вене, – снова зазвучал голос Анатолия, – он оказался, когда ему было 17 лет. Там до сих пор проживает семья, с которой он выехал, его отец – музыкант, пианист, хорошо известный в Европе, Леонид Брумберг. То есть Сергей принадлежал, как теперь принято говорить, к еврейской эмиграции. Мажаров – фамилия его матери. Есть у него и сестра. А теперь остались два маленьких человека с искалеченными судьбами – его сын четырех лет, Алеша, Алексей... И дочь Аня – ей 6 лет. Ну, как им сообщить, что у них теперь нет отца! Этого никто не знает...
Голос в динамике сорвался.
– Сережа переехал в Париж, где начинать ему пришлось с самых низов, – после недолгой паузы заговорил Гладилин. – Никакого отношения к бывшим советским структурам, как и к так называемым “деньгам партии”, ставшим основой многих успешных зарубежных бизнесов, он не имел. Первую коммерческую сделку он вообще заключил с бельгийцами. А потом, когда открыли границы, он успешно продал в Россию партию компьютеров – с этого, собственно, и начался этап его бизнеса, приведший Сергея к вершинам финансового Олимпа.
У него было несколько компаний, его московское бюро насчитывало, кажется, сотню сотрудников. А когда он увидел список и когда произошло покушение на Березовского, чья фамилия в списке предшествовала его, Мажарова, фамилии, Сергей закрыл бюро – и все эти люди потеряли работу... Он никогда не делился со мною подробностями ведения бизнеса, да я никогда и не спрашивал его о них, но было понятно, что в своих делах и связях он вышел на очень, очень высокий уровень. Повторю: в списке, который ему показали, он был на 15-м месте, всего же там было 27 имен.
– А кто шел после него? – я не мог не задать этого вопроса, хотя ответ предвидел однозначный. И, конечно, оказался прав:
– Никаких имен, следующих за ним, мне Сергей не называл... Но все предшествующие – имена тех, кого уже нет в живых, разве что за исключением Березовского – это капитаны российской промышленности, экономики, торговли. В России у Сергея была хорошая охрана, здесь же он ни от кого не прятался, жил вполне открыто. Ну, был у него охранник, он же шофер, с которым они расставались в конце рабочего дня. Вот совсем недавно, – вспоминал Анатолий, – Сергей появился на детской площадке, где я гулял с его детьми, без всякой охраны, и мы целый час играли с ними, бегали, дурачились. А охранника он на этот час отослал куда-то...
Да и вообще жил он достаточно открыто, в дом к нему часто приходили друзья. Правда, телефон его в парижском справочнике не значился, а был лишь в так называемой “красной” книге, не предназначенной для широкой публики. Следовательно, и квартирного кода его, кроме самых близких, никто знать не мог. К тому же, набравший этот код должен был появиться на телеэкране в квартире жильца, прежде чем получить возможность подняться на нужный этаж. Значит – привел убийц кто-то из своих?..
Подробностей покушения Гладилин в тот день не знал; разумеется, он много раз говорил с Парижем, где дочь его почти целый день провела в полиции, давала какие-то показания – там ей и сказали следователи, что “работу” выполнили профессионалы. Не многое стало известно и на следующий день, когда Гладилин улетал: убит Сергей был квалифицированно, наповал, хотя стреляли через глухую дверь его квартиры. В сегодняшней России все, кто чувствует необходимость и может себе это позволить, устанавливают бронированные входные двери, укрепляют косяки и рамы. А в Париже-то, казалось, – зачем?
Какие-то подробности, не обязательно достоверные, появились на следующий день после гибели Сергея в газетах “Паризьен” и “Фигаро” – разве что как-то значима может показаться информация о том, что разыскивается полицией для допроса некто Макаров, компаньон в одной из фирм, принадлежащих Сергею.


Да, Сергей был способным предпринимателем, наверное, очень способным – одним из тех, чьими усилиями только и возможно привести к порогу цивилизации страну, заблудившуюся в лабиринтах новейшей истории, бредущую по колено в крови вот уже которое десятилетие.
– К нормальному, хорошо отработанному капитализму с человеческим лицом, – употребил я в разговоре с Гладилиным расхожий оборот.
– Я думаю, что такими способами они построят капитализм со звериным лицом, – заметил Гладилин.
– Говорят, похоже на Америку 20-х – начала 30-х годов: “Великая депрессия”, расцвет мафии – и убийства, убийства, убийства...
– Знаешь, скорее все же – нет. Американцы, при всем тогда происходящем, работали, производили ценности, строили и совершенствовали страну, а здесь они только... – Гладилин оборвал фразу, не договорив.
– К тому же в Америке никогда не было столь тесного переплетения, даже срастания государственных структур с преступными, – согласился я.
– Самый главный показатель происходящего – сколько за это время убито людей, и ведь ни один преступник на найден! Убивают не только промышленников – журналисты, сотрудники прокуратуры и милиции, депутаты Госдумы в том же скорбном перечне. Ну, что это за система? Славящаяся превосходно отработанным полицейским аппаратом, она сегодня оказывается не в состоянии найти виновных.
– Остается предположить, что происходит все это не без участия того же полицейского аппарата.
– Из чего можно сделать столько выводов...

И опять обращаюсь я к российским газетам:
“После серии громких убийств стало очевидным, что убийц, как правило, не находят. Власть в этом не заинтересована. Иначе и самое загадочное преступление было бы раскрыто. Об этом говорит бывший шеф КГБ В.Семичастный”.
Авторитетно звучит, не так ли? Это – из “Аргументов и фактов”.
И, наконец, взгляд мой останавливается на столбце, логично завершающем этот мини-обзор российской прессы:
“Анализ... показывает, что почти каждый случай порожден стихией складывающихся новых экономических отношений. Почти в каждой оперативной сводке фигурируют коммерческие предприятия или должностные лица из этих структур. Так, только в столице за неполный год уже пострадали АО “Альтернатива”, “ОТОН”, “Мега” и “Росстройинвест”, корпорации “Виктор” и “Айсберг”, фирмы “Бертон” и “Митра”, МП “Россия”, ГОО “Черкизово”, клубы “ Манхэттен” и “Найт Флайт”, СП Интернэшнл автоцентр”, “Финтранскомпания”, банки “Столичный” и “Российский кредит”, ТОО “Элита”, АО “ЛогоВАЗ” (дважды). Глубоко заблуждаются те, кто рассчитывает на стихание этой войны. Пока государство не начнет жестко контролировать процесс становления экономических отношений...”
А может, оно, государство, так их и контролирует?
– Америке на выздоровление потребовалось лет десять, ну пятнадцать. А сколько потребно России?
– Да, сколько?.. – повторил мой вопрос Гладилин.
На этом, собственно, можно было бы и поставить точку. Или многоточие...
И так как до сих пор не возникло каких-то новых подробностей происшедшей трагедии, способных пролить на нее свет, остается только добавить несколько слов к сказанному выше о Сергее Мажарове. Имя его в списке нынешних российских меценатов занимало далеко не последнее место: с первых серьезных денег, пришедших к Сергею, он постоянно и щедро оказывал помощь художникам, артистам, музыкантам. Одной из самых известных его акций, которую, скорее всего, тоже можно было счесть благотворительной – ибо российское кино, как правило, продюсерам его денег не приносит – стало финансирование московских съемок фильма “Лимита”.
Лента эта явилась первой самостоятельной режиссерской работой Дениса Евстигнеева, сына замечательного артиста, недавно ушедшего от нас в лучший мир. До того Денис был известен своей операторской работой в фильме Лунгина “Такси-блюз”, награжденном множеством премий, в том числе международных. Фильм “Лимита” тоже не остался незамеченным – Сочинский фестиваль “Кинотавр” сделал его лауреатом конкурса.
В сюжете фильма история двух близких друзей.
К развязке фильма одного из друзей убивают.

                                                                                                                                                                                                              Ноябрь 1994 г. – Август 2012